fd960647     

Войскунский Евгений - Трое В Горах



ИСАЙ ЛУКОДЬЯНОВ, ЕВГЕНИЙ ВОЙСКУНСКИЙ
ТРОЕ В ГОРАХ
Смотреть на часы не имело смысла: все равно надо сидеть, пока не кончится ураган. Все же Игорь посмотрел на часы – хотелось что-нибудь сделать, чтобы не взвыть от тоски. Для этого пришлось приподнять капюшон.

Сразу черный ледяной ветер резанул лицо.
Он соображал медленно – очевидно, результат оцепенения. Светящиеся стрелки, большая и малая, сошлись слева – он не сразу понял, почему видит только одну. Значит, без четверти девять.

Сколько же он, Игорь, сидит здесь, сунув руки в рукава штормовки, наглухо закрыв лицо капюшоном и свесив ноги над пропастью? Только четыре часа?
Четыре безумно долгих часа он сидит на узком каменном карнизе, и его жизнь поддерживается, страхуется восьмимиллиметровым репшнуром, который привязан к скальному крюку, вбитому в расщелину. Хорошо ли держится? Об этом лучше не думать.
Ветер плотной воющей массой налегал на правый бок. В горах разносились шорохи, треск и свист.
Конечно, если рассудить, Игорь очень плотно сидел на карнизе. Большой, «абалаковский» рюкзак упирался в скалу за спиной. Вот только ноги мотает на ветру. И холодно.

Хорошо хоть, что сейчас не зима. Хорошо, что он послушался Кирилла, надел две пары толстых шерстяных носков, наизнанку, по альпинистским правилам. Так что, вообще говоря, крюк и репшнур – только страховка, на всякий случай…
Слово «страховка» напомнило зелено-узорчатую бумагу. На обороте – правила выплаты в случае увечья или смерти при несчастном случае.

Вспомнилась светловолосая девушка – агент по страхованию жизни; она приходила в комитет, кажется, в марте или в апреле, и он, Игорь, полюбезничал с ней малость, прежде чем выложил рубль… Рубль – и жизнь! Смешно. Несопоставимо…
Девять часов. В Москве в это время можно пойти в кино, в кафе, мало ли куда. Неужели вот сейчас где-то там за воющей темнотой, далеко на севере, существует Москва?

Москва с ее уличным шумом, с кольцом бульваров, со светящимися призывами есть мороженое и покупать билеты денежно-вещевой лотереи.
Существуют ли на свете автоматы с газированной водой, троллейбусы, кафе «Юность» и стадион в Лужниках?
А просторные коридоры Госкомитета, привычная шестьсот седьмая комната – снизу панели «под дуб», вверху – нежно-зеленый, тисненый узорами пластик? А стол Игоря? А специальный телефонный справочник, которым Игорь так гордился, потому что не всем выдают такие?
Как все это хорошо, привычно, благоустроенно, хотя Катя над этим посмеивается и хочет уйти на завод, и уйдет… если только они выберутся отсюда живыми, если когда-нибудь кончится эта кошмарная ночь в горах.
Он повернул голову вправо, приподнял капюшон, крикнул:
– О-го-го-о!
И сейчас же отозвался высокий Катин голос:
– Ау-у-у!
И вслед за ней гаркнул Кирилл.
Надо же: Катя сидит на карнизе в каких-нибудь нескольких метрах от него, Игоря, а он ее не видит. Ну и темнотища.
Бедняжка, как ей страшно, должно быть, сейчас. Эго он виноват, потащил ее в горы. Навьючил на ее хрупкие плечи здоровенный рюкзак.

Сунул ледоруб в наманикюренные пальчики… Собственно, не он, а Кирилл затеял этот чертов поход. Но ей-то, Катюше, от этого не легче.
Осенью они, Игорь и Катя, поженятся, дело решенное. Достроится комитетский дом, в котором ему обещана квартира, – и полный порядок. Нет, все у него, Игоря, складывается хорошо.

Ребята из их выпуска на периферийных заводах чертят за сто двадцать в месяц, а он – уже главный специалист Госкомитета. Правда, Катя посмеивается, говорит, что фактически он – нечто вроде письмоводителя при И




Содержание  Назад  







Forekc.ru
Рефераты, дипломы, курсовые, выпускные и квалификационные работы, диссертации, учебники, учебные пособия, лекции, методические пособия и рекомендации, программы и курсы обучения, публикации из профильных изданий