fd960647     

Володихин Дмитрий - Доброволец



Дмитрий Михайлович Володихин
Доброволец
Многим хотелось бы переделать историю своей страны. Может быть, тогда и настоящее было бы более уютным, более благоустроенным. Но лишь нескольким энтузиастам выпадает шанс попробовать трудный хлеб хроноинвэйдоров – диверсантов, забрасываемых в иные эпохи.

Один из них попадает в самое пекло гражданской войны и пытается переломить ее ход, обеспечив победу Белому делу. Однако, став бойцом корниловской пехоты, отведав ужаса и правды того времени, он все чаще задумывается: не правильнее ли вернуться и переделать настоящее?
Моей жене Ирине посвящается.
Без нее плохо бы мне жилось.
Белая гвардия, путь твой высок:
Черному дулу – грудь и висок.
Божье да белое твое дело:
Белое тело твое – в песок.
Не лебедей это в небе стая:
Белогвардейская рать святая
Белым видением тает, тает…
Старого мира – последний сон:
Молодость – Доблесть —
Вандея – Дон.
Марина Цветаева
Первая запись в дневнике добровольца. 25 июня 2005 года, дальнее Подмосковье
Лет пять, как я не занимаюсь спортом, а потому несколько расплылся. Неприятно, но не катастрофично… кроме некоторых моментов. Или в присутствии некоторых людей.
Передо мной стоит человек, больше всего похожий на охотничью собаку. Поджарый, мускулистый, пружинистая походка, особенная легкость движений, которая бывает только у тех, кто на завтрак делает пятикилометровый забег. Настоящая овчарка… то есть овчарк.

И даже, кажется, вздергивает нос, принюхиваясь к лесным ароматам… Нет, показалось. Нос как нос, ничего особенного, ни к чему не принюхивается. Но глазами туда-сюда стреляет каждую минуту и головой вертит на сто восемьдесят градусов.

Если бы мог вертеть на все триста шестьдесят, обязательно вертел бы. Потому что боится.
То, чем мы тут занимаемся, оттеснив ролевиков с полигона, тянет лет на пять-шесть.
Для него.
А мы схлопочем по годику – максимум. Или отделаемся пропесочиванием всей пищеварительной системы от ротового отверстия до анального.
Боится, но ввязался. Потому что он – наш и, наверное, отправится вместе с нами в заветное лето девятьсот девятнадцатого взбивать пыль на степных дорогах русского юга. Или просто очень сочувствует нашему делу.

Работает, но дрожит, дрожит, но работает.
Инструктора нам велено называть Константином. И не соваться с расспросами, кто он, да что он, да откуда он все знает. Но по всему видно, что когда-то приклад набивал ему синяки на правом плече…
Именно сегодня я первый раз потрохами почувствовал, в какую кашу влез и как трудно будет вылезти из нее живым и невредимым. А потроха в некоторых случаях инструмент гораздо более точный, нежели мозги.
Мемориальный военно-исторический клуб… Мать вашу.
Ладно. Готовиться к заброске и держать язык за зубами. Вот, в сущности, все, что от меня требуется.
– …теперь ваша очередь. Что это?
– В-винтовка.
– А я было подумал, корзина с груздями. Какая винтовка?
– Э-э-э… – потянул я, глядя на исковерканную ржавь, откопанную в местах боевых действий какими-нибудь черными археологами и совершенно потерявшую первоначальную форму. – А! Манлихер. Австрийский манлихер образца 1895 года.
– Количество патронов в обойме?
– Пять.
– Какая подковырка?
– Б-боеприпасы. Калибр восемь миллиметров, и…
– Достаточно. Это?
Отчеканиваю с достоинством:
– Русская трехлинейная винтовка Мосина образца 1891 года! Национальная гордость. Вес – четыре и две десятых килограмма. Обойма на пять патронов.

Стрельба производится с примкнутым штыком.
Инструктор фыркает:
– Вы когда-нибудь держали в руках Арис



Назад






Forekc.ru
Рефераты, дипломы, курсовые, выпускные и квалификационные работы, диссертации, учебники, учебные пособия, лекции, методические пособия и рекомендации, программы и курсы обучения, публикации из профильных изданий